Пространства протеста

16.11.2012, 06:44
posted in

Алексей Левинсон. Фото Екатерины Изместьевой

 

Функцию гражданского общества и функцию его дома-города – взял на себя Интернет. Он стал постоянным домом гражданского общества. А город остался лишь его временным пристанищем


Продолжаем тему бунтующих (или просто недовольных) городов. В издательстве Strelka Press к концу месяца выйдет электронная книга Алексея Левинсона «Пространства протеста. Московские митинги и сообщество горожан». Левинсон — руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра», рассматривает происходившие в городе с декабря 2011 по сентябрь 2012 года события с разных точек зрения — социологической, политической и, разумеется, с точки зрения урбанистики. Базовым концептом его текста, тем не менее, оказывается пространство — толкуемое, впрочем, не в сугубо городском и вообще не в географическом смысле.

Текст этой небольшой книги поделен на главы, в каждой из которых Левинсон пишет о московских протестах, как если бы они происходили одновременно в разных топосах: в интеллектуальном, в социологическом, в России в целом, в интернете и, наконец, в публичном пространстве Москвы.  Топосы эти сложным образом перетекают друг в друга и друг с другом пересекаются, образуя сложную и неочевидную систему открытых сцен, убежищ, коммуникативных каналов, точек накопления и наоборот, высвобождения энергии.

Наблюдения Левинсона, как всегда точны и нетривиальны. Вот, в частности, что он пишет о многообразии, явленном нам протестами 2011-2012 года: «многообразие флагов, лозунгов, нарисованных от руки плакатов, – символически выраженное богатство социальной структуры города, – резко контрастировало с тем, что постоянно видят глаза горожанина: с вывесками и рекламой. <…> Скажем, наконец, и о том, что шествие по площадям показало: эти площади – не для нас, а для кого-то и чего-то другого. А заодно и подчеркнуло, как бедна архитектура нашего города. Увидев эти площади с ракурса митинга, мы поняли, что, город-то наш, оказывается, слепой и немой. По сути своей социальной функции город должен предоставлять свои специфические городские средства для самовыражения всем социальным стратам городского сообщества. Город – место общения этих групп, говоря по-другому, город – дом гражданского общества. А у нас Москва в ее центральной части, на ее публичных пространствах – это город власти и подданных».

Очень любопытен приводимый автором пространственный анализ мест и маршрутов массовых акций. Он указывает, в частности, на то, что «когда власти торгуются с организаторами протестных акций, то видно, что они, во-первых, хотят как можно дальше отбросить манифестантов от Кремля – и  расстояние от центра, на котором удается договориться сторонам, становится показателем соотношения сил». И далее: «Интересно наблюдать, как заработали Садовое и Бульварное кольцо. Как уже говорилось, эти трассы проложены на месте бывших городских стен, то есть, мест  осады и защиты. Бульварное кольцо было отмечено еще самым первым «Митингом гласности», который Александр Есенин-Вольпин и другие правозащитники провели в 1965 году на Пушкинской площади. С тех пор Пушкинская и стала записным местом протеста. Стоит добавить, что эта площадь не просто часть Бульварного кольца: она находится на главном московском радиусе, устремленном прямо к Кремлю».

В целом же Левинсон рассматривает московские протесты как первую фазу в процессе поиска новых, специфических для России форм перехода от авторитаризма к парламентской республике — и полагает, что фаза эта была более чем плодотворной.

Электронная книга «Пространства протеста. Московские митинги и сообщество горожан»будет представлена издательством Strelka Press на московской ярмарке Non/fiction в конце ноября.