Мария Федорченко: «Мы должны быть намного более гибкими в своем восприятии зданий и их предназначения»

30.07.2013, 20:20
posted in

12 по 18 августа на «Стрелке» пройдет летняя школа Архитектурной ассоциации Лондона. Преподаватель Мария Федорченко рассказала о предстоящем воркшопе, методах архитектурного проектирования в AA, идее свободного сочетания, диаграммах и дизайн-провокациях

Сначала вы учились в МАРХИ, затем в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA) и Принстоне. Расскажите о разных подходах к проектированию и о разнице между ними?

Когда я заканчивала учебу в МАРХИ, Московском архитектурном институте, он был очень сильным во многих аспектах. Подготовка студентов в области изящных искусств и работа с объемно-пространственными композициями была чрезвычайно сильной, и в результате у них получались прекрасные проекты. Но в то же время мы чувствовали, что нас полностью оградили от концептуального проектирования и особенно от вопросов, связанных с влиянием современной теории на окружающий мир, от умения защищать наши проекты, выдвигать смелые концепции… Этого не хватало, и даже наши собственные преподаватели говорили нам, что такие вещи нужно изучать в других местах.

Принстонский университет — это самая сильная школа на Восточном побережье США, особенно в области истории и влияния теории на дизайн. Я решила продолжить учиться именно там, в том числе потому что мне хотелось понять этот абсолютно иной подход и затем прийти к балансу. Это был очень интересный эксперимент — я как будто попала на противоположный полюс. Сначала нужно было найти способ освоиться на этой совершенно новой территории, и это было сложно. Но в конце концов, все получилось просто замечательно.

Что касается получения степени в UCLA, то ситуация тут была другая. Я уже преподавала историю и теорию архитектуры и решила снова побывать в статусе студента, чтобы получить более высокую научную степень. Западное побережье США совершенно непохоже на Восточное. Другие имена, другие подходы к архитектуре, совершенно иное восприятие социальных проблем. То есть в UCLA я снова оказалась в новом мире.

Затем я переехала в Лондон — это идеальное место для совмещения совершенно различных подходов к архитектуре.

Вы преподаете в Ассоциации архитекторов. Расскажите подробнее об инновационных концептуальных и графических методах, которые используются в AA?

Особенный подход АА к архитектуре заключается прежде всего в системе так называемых блоков. Система блоков похожа на систему групп под руководством архитекторов, которая действует в московских архитектурных школах. Но в отличие от этих школ лондонские блоки намного более специализированы и автономны. Будучи лидером блока, я получаю полную свободу в планировании и осуществлении студенческих проектов в течение всего года, а также в подготовке так называемого портфолио, в которое входят их рисунки, исследования и работы. Это дает огромную свободу и позволяет осуществлять рискованные проекты. Каждый блок целый год занимается отдельной проблемой, подходом, техникой. Это позволяет нам глубже исследовать некоторые вопросы, чем мы могли бы сделать это в течение семестра в Москве. Это важно понимать.

Мы хотим привезти в Москву примеры концептуальных графических методов, которые касаются того, как мы воспринимаем города и как мы их себе представляем, — это основа нашего архитектурного проекта. Я и мой коллега Юджин, который ведет другой блок в АА, представим серию подходов, которые позволяют нанести на карту систему организации жизни в городе. Это довольно интересная серия концептуальной картографии. Другая часть нашей работы будет посвящена диаграммам. Мы создаем разные диаграммы — не традиционные научные диаграммы, основанные на численных показателях, а разнообразные, гибкие, основанные на качественных характеристиках диаграммы, которые показывают, как различные фундаментальные структуры и организации могут быть задействованы в архитектурных проектах. И это, мне кажется, могло бы по-настоящему помочь московским студентам дополнить их обучение архитектурному проектированию.

Еще один уровень — это визуальное представление, так называемые дизайн-провокации или гибридные изображения. Мы экспериментируем с сочетанием концептуального рисунка, образа, диаграммы и текста, которые позволяют нам воспринимать город на разных уровнях. Мы хотим показать, как создавать такие гибридные рисунки.

Вы говорите, что многие ваши подходы основаны на понимании города. А как вы сами понимаете, что такое город?

Я воспринимаю город как пересечение множественных систем, а системный подход к архитектуре — лишь естественное продолжение этого феномена. Мы с Юджином рассмотрим эти системы внутри здания. Такие города, как Москва, интересуют меня потому, что в них сочетаются с виду несочетаемые системы, которые в обычной ситуации не могли бы работать вместе. Это выливается в интересные архитектурные решения.

Самые известные архитекторы последнего столетия начинали свою работу с исследования города. И только после того, как у них появлялось четкое понимание, что такое город (у Росси — серия постоянных элементов, у Колхаса — лоботомированные модернистские машины, у Колина Роу — город-коллаж), возникали новые подходы к осмыслению города и новым направлениям в архитектуре.

Вы говорили, что в городах переходного периода существующие теории и методы проектирования часто приходится пересматривать. Вы воспринимаете Москву как город переходного периода?

Да, я считаю, что Москва все еще проживает период сложной трансформации. Конечно, хочется думать, что у таких городов, как Берлин или Москва, худшее уже позади, но все же этот процесс продолжается. Мы наблюдаем уникальное сочетание русского стремления к крайностям (построить что-то самое большое, самое длинное, самое глубокое) со склонностью к нереализуемым проектам. Добавим к этому, прямо говоря, уникальный политический климат, который позволяет тратить средства совершенно особым образом. В общем, очень интересный контекст.

Москва — застывший европейский город. Городская застройка находится под охраной, и это не позволяет создавать пространства, которые позволят развиться совершенно новому типу архитектурного мышления. Нам все время приходится вести переговоры с уже существующим городом, его историей и чрезвычайно политизированным контролирующем все аппаратом. В этом заключается уникальность Москвы. В результате на свет рождаются примеры удивительной изобретательности, абсурда и часто оглушительного провала.

Расскажите об идее свободного сочетания.

Эта концепция интересует меня уже много лет. Свободное сочетание (англ. loose fit) — очень гибкое, иногда случайное, соотношение между внешним обликом здания и его функциями. Классический подход исходит их того, что функция определяет форму. То есть здание несет какое-то послание окружающему миру. Можно понять, какую функцию выполняет это здание, по его внешнему виду. Так мы разделяем здания на типы: школы, библиотеки, музеи, жилые комплексы и т.д. В городах переходного периода контекст иногда бывает навязанным: здания заключены в оболочку, которая должна вписывать их в определенный исторический контекст. Все эти факторы приводят к тому, что, с одной стороны, здание должно выполнять определенную функцию как часть города, а с другой — отвечать совершенно иным требованиям: возможности выполнять разные функции в разное время, иметь гибкую экономическую структуру и др.

В общем, мы впадаем в две крайности: либо функция определяет форму, либо звездная архитектура требует, чтобы здание было символом, архитектурной достопримечательностью.

В АА вы ведете блок, посвященный ночной жизни Москвы. Почему вы выбрали именно эту тему?

Ночной жизни города был посвящен последний год из трехлетней программы по изучению Москвы. В первый год мы изучали Москву с точки зрения шоппинга как двигателя перемен. В течение второго года мы рассматривали как отдельный объект культурные учреждения: галереи-инкубаторы, арт-кластеры. На третий год мы решили исследовать клубную жизнь. Мы смогли не только лучше понять феномен ночного клуба, но и прийти к новому пониманию городского клуба как такового — места, где сочетаются коммерческие и культурные движущие силы столицы.

Почему вы используете в работе со студентами диаграммы? В чем польза этого метода?

Многие уважаемые архитекторы и архитектурные группы используют этот метод особенно последние 10 лет. Часто его используют во время серьезных конкурсов на проекты зданий, которые со временем претерпят изменения. Организационное планирование — это сочетание ключевых принципов, логики и пространственных компонентов, которое в то же время оставляет свободу для изменений. Этот подход используют многие: от OMA, MVRDV до Петера Эйсенмана. Это пространственная основа, концептуальная система проекта. Мы собираемся объяснить, как можно сочетать в одном рисунке, из которого потом вырастет проект здания, организацию разных зон, служебные помещения, климат, материалы и т.п. Мы в АА заметили, что этот подход пользуется популярностью у наших студентов, когда им нужно объединить множественные слои здания в одну концептуальную заявку.

Летняя школа Архитектурной ассоциации — это часть большего проекта либо ваше первое начинание?

Летняя школа проводится уже много лет. Сейчас, если я не ошибаюсь, она работает с 46 программами по всему миру. Мы создали огромные программы с активным участием организаций в ряде стран, от Пекина до Шанхая, от Парижа до Сан Паоло. В Москве я, как директор московской летней школы, хочу запустить долгосрочную программу. Это будет наш первый, пилотный воркшоп, своеобразный эксперимент, и мы надеемся, что вернемся в Москву в следующем году.

Цель этих воркшопов — интересная дискуссии о городе с другими профессионалами и учеными, которые работают в смежных областях и которые заинтересованы в городских переменах.