Виктор Бучли. Антропология архитектуры

20.12.2013, 11:04
posted in

Anthropology of architecture cover

Материология, Паноптикон Бентама, дом встреч маори, археология и постструктурализм, как вещи делают людей, а также 3D-принтеры и новые вопросы


Виктор Бучли, антрополог из британского UCL — специалист, среди прочего, по материальной культуре социализма и городской жизни в постсоветской Средней Азии, — однако на этот раз он обращается скорее к теории — пусть и в сравнительно строгой рамке. Несмотря на свое название, «Антропология архитектуры» — не огромный том, интегрирующий в себя все то, что за последние двадцать-тридцать лет было написано о «местах», «пространствах», «времени» и прочем. Автор фокусируется на гораздо более узкой, но актуальной сегодня проблематике материальности архитектурной формы в разных ее аспектах.

Бучли вообще довольно давно интересуется «теорией вещей», thing theory. Это сравнительно молодой междисциплинарный подход, появление которого, вероятно, следует отсчитывать от тематического номера журнала Critical Inquiry (Vol. 28, Issue 1, winter 2001). Очень коротко говоря, антропологи, археологи, историки и скусства, социологи и историки, работающие в этом направлении, изучают материальную культуру не с точки зрения того, как «люди делают вещи», а наоборот — интересуются тем, как «вещи делают людей». Говоря другими словами, их интересует то, как материальные объекты опосредуют социальные отношения — и, в пределе, сами оказываются социальными агентами. Сергей Ушакин, директор Программы российских, восточноевропейских и евразийских исследований Принстонского Университета, предлагает русский термин «материология».

С этой точки зрения Бучли рассматривает строительство и содержание жилья, а также публичных пространств, а затем переходит к проблематике материальности архитектурной формы, подробно разбирая то, как архитектура порождает смыслы человеческой жизни, одновременно формируя и поддерживая социальные отношения, а также иногда обнажая их структуру. При этом он приводит множество примеров, вполне убедительно доказывающих, что строительство, содержание и разрушение зданий, происходивщее в рамках определенных архитектурных форм или вне таковых, оказало весьма существенное влияние на развитие антропологических теорий, относящихся к потреблению, семейной жизни, пенитенциарным практикам, религии, etc. Важно, что книга рассматривает далеко не только западные практики. Бучли обозревает довольно широкий спектр архитектурных форм по всему миру — Стоунхендж, дом встреч маори, дом на Цюрихском Озере, традиционный японский дом, современный охраняемый коттеджный поселок (gated community) и даже постсоветские интерьеры.

Первая глава посвящена в основном XIX веку, — и она задает рамку, в которой автор рассматривает далее то, в каких отношениях находятся между собой архитектура и антропология. В следующих двух главах — «Архитектура и археология» и «Социальная антропология и sociétés a maison Леви-Стросса» (house society) Бучли обрращается к опытам социальных мыслителей в диапазоне от Маркса и Хайдеггера до Батлер и Латура, привлекая различные философские, социологические и антропологические концепции для того, чтобы привлечь наше в нимание к тому, как археологические находки определили постструктуралистские подходы к тому, что «делает» архитектура и к тому как пространство влияет на тела.

Одна из наиболее интересных глав книги — четвертая, «Институции и сообщества». В ней Бучли исследует вопрос о том, как институциональные формы повлияли на антропологическое мышление. В частности, он анализирует лондонский «Хрустальный дворец» (который рассматривает как «этнографический музей» середины XIX века) и знаменитый Паноптикон Иеремии Бентама, концепция которого, в свою очередь, оказала заметное влияние на критику власти Фуко. Бучли замечает, что антропологи склонны рассматривать особые, специально сконструированные архитектурные формы, в которых функционируют тюрьмы, школы, больницы и другие институты подобного рода, не в качестве «вместилищ», но как сознательно сконструированные символы исходящей от государства дисциплинарной власти. Здесь же автор анализирует архитектурные формы консьюмеризма, — а именно торговые центры, представляющие из себя многофункциональные здания, архитектурно и спациально сконструированные таким образом, чтобы привлекать массы людей и заставлять их проводить внутри этих форм как можно больше времени. Ближе к концу книги Бучли пытается заглянуть в будущее, спрогнозировав то, каким образом широкое распространение 3D-принтеров повлияет на наше восприятие «домашнего» пространства и как это повлияет на антропологическую науку и теорию архитектуры.

Книга эта потребует от русского читателя некоторого (впрочем, совершенно не экзотического) бэкграунда и желания немного разобраться в «материологии». Необычная оптика «Антропологии архтектуры» и то, как существенно эта книга раздвигает границы привычного нам мышления более чем стоят этих небольших усилий.

Buchli V. (2013). An Anthropology of Architecture. Bloomsbury Academic, 224 p.

* * *

• Заглянуть в книгу, увы, нельзя, но электронный вариант продается. Nook book, например, стоит каких-то 15 долларов.

• Для заинтересовавшихся: два номера «Нового Литературного обозрения» с блоками по теме «»Объекты аффекта: к материологии эмоций» — #120(2), 2013 и #121(3), 2013.

• Для сильно заинтересовавшихся: силлабус курса Thing theory и подборка статей по теме «Антропоогия архитектуры» на Academia.edu