Архитектура внешнего мира

08.10.2013, 19:45
posted in

Sitar cover

В своей первой монографии Сергей Ситар задается вопросами, ответы на которые придется искать далеко за пределами теории архитектуры, социологии пространства – и возможно, вообще за пределами нынешних гуманитарных конвенций


Среди книжных новинок последнего времени вышедшая в «Новом Издательстве» книга Сергея Ситара «Архитектура внешнего мира» занимает особое место. Книг по теории архитектуры по-русски и вообще выходит не слишком много, а таких как эта – просто не бывает. Вот и Евгений Асс полагает, что «появление книги Сергея Ситара на оскудевшем поле российской архитектурной теории можно считать событием историческим». Впрочем, было бы преуменьшением утверждать, что Ситар работает исключительно на поле архитектурной теории. Перед нами скорее полноценная философская работа, для которой «архитектура» оказывается тем проблемным топосом, вокруг (и из) которого автор выстраивает куда более амбициозный нарратив.

Последний посвящен не только (и не столько) «взаимной обусловленности исторических судеб европейского естествознания и европейской архитектурной теории» (это издательская аннотация), сколько взаимной обусловленности европейской философии и европейского же естествознания. Если говорить собственно об авторе, не то, чтобы это было такой уж неожиданностью: Ситар, как и многие современные теоретики, полагает, что архитектура – это не про города и здания, а про пространство вообще – неважно даже, реальное или виртуальное. Он принадлежит к тем, кто пытается трансформировать архитектуру из прикладной, некоторым образом, инженерной дисциплины в междисциплинарное поле, захватывающее большие фрагменты не только более или менее очевидных применительно к данному случаю областей вроде социологии, но вторгающееся также на территории антропологии, теории культуры и даже, как видно из его книги, философии: большие части «Архитектуры внешнего мира» непосредственно касаются гносеологии и даже эпистемологии.

«Внешний мир» в заглавии книги не должен никого обмануть: речь, разумеется, не идет о пространстве истины, о «где-то там» или «там, вовне» (out there). Имеется в виду мир, внешний по отношению к миру зданий и непосредственных пространственных воплощений, – т.е. мир идей. Можно спорить о том, выдает ли это название прикровенный платонизм автора, однако так или иначе, здания и градостроительные структуры оказываются у Ситара манифестациями (это упрощение, на самом деле, всё сложнее) бытующих в культуре в тот или иной момент времени пространственных моделей природы, общества, вообще космоса, а кризис архитектуры свидетельствует о том, что мы стоим на пороге очередной смены парадигмы отношений философии и натурфилософии.

Отдельную – и очень интересную – часть книги составляет проблематизация масштаба, о которой пишет в послесловии Александр Раппопорт. Проблематизация эта выходит за рамки соположения идей или пространственных структур: Ситар задается вопросом о возможности построения иерархий вообще, как таковых, в гораздо более широком смысле, – и, кажется, видит кризис эссенциализма как симптом кризиса более общего – социального, культурного и эпистемологического. В этом смысле «Архитектура внешнего мира» – книга, как бы это сказать, в некотором роде традиционалистская.

«Исторически архитектура начиналась с «телесной картинности», но постепенно все сильнее втягивалась в сферу знаковых абстракций – слов, формул и чисел, – говорит Ситар, – сейчас, например, наше политическое руководство активно продвигает концепт «архитектуры общеевропейской безопасности». Возможно, в дальнейшем слово «архитектура» будет использоваться в основном в этом новом значении – системы абстрактных правил-регуляторов. Московский архитектурный институт станет действующим подразделением Федеральной службы безопасности, – благо штаб-квартира этой службы и так уже находится с ним по соседству. Но это приведет к окончательному выходу архитектуры из сферы художественного мышления, которое по сути ориентировано не на кондиционирование, определение условий, регулирование, а на ситуацию откровения, – на Событие в абсолютном смысле. И кто-то, конечно, продолжит заниматься поисками такого события, пусть даже это уже и не будет называться архитектурой».

Ситар здесь, во-первых, предсказывает архитектуре окончательный транзит в дискурсивное пространство, но во-вторых, утверждает, что освободившемуся месту – не быть пусту: оно будет занято той или иной разновидностью интуитивизма, пусть на других основах. Однако о «Событии в абсолютном смысле» можно говорить сегодня только совлекшись парадигмы постмодерна: именно такую попытку и предпринимает автор «Архитектуры внешнего мира». Насколько успешной оказалась эта попытка экспедиции за границы базовых оппозиций нынешней гуманитарной теории (да еще и на архитектурном материале) – вопрос, на который не так просто ответить. Однако сама по себе эта попытка заслуживает, по меньшей мере, пристального внимания.

Рекомендовать эту книгу в качестве обязательно чтения для современных архитекторов и урбанистов было бы, наверное, чересчур. Однако ясно, что перед нами – не просто важная работа по теории истории архитектуры, но и, пожалуй, одна из самых неожиданных междисциплинарных научных монографий, вышедших в России за последние несколько десятилетий.

Ситар С. (2013). Архитектура внешнего мира: Искусство проектирования и становление европейских физических представлений — М.: Новое издательство, 272 с.

*

Александр Раппапорт. Взгляд на мир извне и изнутри: проект послесловия к книге С.Ситара «Архитектура внешнего мира».