Двенадцать

26.11.2013, 08:31
posted in

STRELKA: Сборник 2013

Общественные пространства и их трансформация; архитектура в свете социологии, экономики и политики; планирование и спонтанность; Китай и Россия; Сан-Паулу и Калифорния; Ревзин и Гройс в новой книге «STRELKA: Сборник 2013». Спрашивайте на Non/Fiction!


«STRELKA: сборник 2013» – нечто вроде отчетного документа. В книгу включены эссе, вышедшие в свет за последнее время в рамках издательской программы Стрелки, – в электронном виде. Теперь они собраны под одной обложкой бумажной книги. Несмотря на приверженность редакции нашего блога делу электронного книгоиздания, нельзя не отметить, что офлайновая книга все еще добавляет тексту некоторую дополнительную стоимость – речь идет, разумеется, о стоимости символической. Одновременно имеет место и еще один эффект: близкое соседство этих текстов порождает некоторую синергию, – слово плохое, но ничего более точного на ум не приходит Или так: «Сборник 2013» оказывается больше, чем просто арифметическая сумма составляющих его частей. Как это получается?

Всего в книге 12 текстов, объединенных в четыре части – по три на каждую. Первая тройка – Борис Гройс («Публичное пространство: от пустоты к парадоксу»), Александра Ланж («Города-доткомы: урбанизм кремниевой долины») и Владимир Каганский («Как устроена Россия? Портрет культурного ландшафта»). Замыкает книгу другая тройка – Максим Трудолюбов («Русский ордер»), Даша Парамонова («Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова») и Джастин МакГирк («Город на грани. Поездка по окраинам Сан-Паулу»). Все эти шесть текстов – за вычетом, возможно, эссе Гройса, проходящего скорее по разряду философии – посвящены социальному производству пространства.

Александра Ланж пишет о том, как социальная структура корпораций производит пространство городов Силиконовой долины. Владимир Каганский занят обобщениями более высокого уровня: он демонстрирует, что пространство в России устроено в довольно строгом соответствии с ее политической культурой. Получающаяся у Каганского картинка имеет временное измерение: перед нами не мгновенный слепок, но история. В том же ключе, но в более узких временных (советский период) и тематических (жилье) рамках пишет о социальном производстве пространства и Трудолюбов в «Русском ордере». Парамонова в тексте «Грибы, мутанты и другие» показывает, что пространственным и архитектурным структурам лужковской Москвы может быть сопоставлена социальная реальность того, что она называет «коммерческим функционализмом», а МакГирк в эссе об окраинах Сан-Паулу следует представлению о том, что и в социально-политическом, и в пространственном отношении сегодня смысловой центр смещается на географическую окраину.

Таким образом, первая и последняя части размыкают в более широкое поле политического и социального содержание «внутренних» частей книги, второй и третьей.

Вторая часть посвящена публичным пространствам. Открывает её эссе Ильи Утехина («Место действия: публичность и ритуал в пространстве постсоветского города»), в котором он исследует «ритуальный» функционал публичных пространств Санкт-Петербурга. Алексей Левинсон («Пространства протеста: московские митинги и сообщества горожан») демонстрирует на материале московских протестов 2011-2012 г эволюцию еще одного, политического функционала публичных пространств, которую последние претерпевают в связи со тем, что жизнь городских сообществ теперь в значительной степени протекает в публичных по определению пространствах социальных сетей. Наконец, Оуэн Хазерли в тексте «На площади: в поисках общественных пространств постсоветского города» рассматривает постсоветскую эволюцию социалистических «публичных пространств» и приходит к выводу о том, что ключевые городские площади нынешней Восточной Европы еще меньше приспособлены для политического действия bottom-up, чем публичные пространства советской эпохи.

Наконец, третья часть сборника посвящена собственно архитектуре. Григорий Ревзин («Великолепная двадцатка: архитектура Москвы и зачем она была») предлагает свое видение московской архитектуры лужковского периода. Историк и синолог Джулия Ловелл («Необычайно восхитительно: архитектура и власть в Китае») предлагает свой анализ политики властей КНР в области архитектуры и городского строительства, рассматривая ее не только в контексте истории собственно Китая: по мнению Ловелл мы можем вживую сегодня наблюдать самую масштабную и быструю урбанизацию в мировой истории. Эссе Сэма Джейкоба («Архитектура как воссоздание») — сатира, посвященная, на деле, довольно сложной проблематике архитектуры как мимесиса, перекликающейся в рамках сборника, в частности с тем, что Ревзин и Парамонова пишут о лужковской Москве.

Таким образом, основным сюжетом сборника оказывается осмысление эволюции архитектуры и публичных пространств, города в целом – как результата эволюции социального и отчасти политического. Неслучайно в этом смысле, что большинство текстов (собственно, за вычетом двух эссе) посвящено так или иначе локусам постсоветским и шире – постсоциалистическим. Именно в этих локусах процессы трансформации можно было в последние двадцать лет наблюдать, так сказать, in vivo. Вместе с тем, текст Ланж о Силиконовой долине и МакГирка о Сан-Паулу – двух локусах, также претерпевающих трансформации, – однако другого рода – демонстрируют нам, что соответствующие процессы повсюду подчиняются одним и тем же если не законам, то правилам. Повсюду возникают одни и те же конфликты – между планированием и спонтанностью, между консервативным и прогрессистским подходами к формированию городской среды, – наконец, между Периферией и Центром. Так мы получаем более чем зримое свидетельство: при всех особенностях, проблемное поле российской урбанистики очень значительно совпадает с мировым. А это, в свою очередь, означает, что Россия являлась, является и будет являться частью глобального мира: изоляционизм и разного рода идеологии «особых путей» более несостоятельны — и в практическом, и в интеллектуальном отношениях.

STRELKA: Сборник 2013 (2013). — М.: Strelka Press, 352 с., ил.