Беляево навсегда:
Cохранение непримечательного

Куба Снопек

Беляево. Спальный район, который ничем не отличается от любого другого района Москвы. Пространство ничем не примечательное и слегка хаотичное. Безликое. Пресное. Скучное.

В современном обществе принято заботиться о сохранении уникальных архитектурных памятников. А как быть с теми непримечательными зданиями, которые встречаются на каждом шагу? Например, с Беляево, классическим советским микрорайном, созданном во второй половине 1960-х в рамках хрущевской программы жилищного строительства, беспрецедентный масштаб которой не с чем сравнить и сегодня? Благодаря ей Беляево мало чем отличается от сотен и тысяч других таких же микрорайнов — значит ли это, что оно не имеет никакого исторического значения и не нуждается в сохранении? Ответы на эти вопросы нашел для себя архитектор Куба Снопек — сейчас он готовит заявку на включение Беляево в число объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. На каком основании?

ОБ АВТОРЕ

Куба Снопек — архитектор, выпускник и преподаватель Института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка».

Беляево попало в поле моего зрения лишь потому, что неофициальные художники наспех выбрали его для проведения своей выставки. И сразу в моей голове стало появляться множество разных вопросов. Было ли само это культурное событие случайностью? Был ли всплеск недовольства и неповиновения, который произошел в Беляеве, единичным — или таких выступлений здесь было много? И наконец, может быть, это место обладало каким-то особым потенциалом, представляло для художников особый интерес?

Изучив хронику художественной жизни начиная с 1960-х годов, когда этот район строился, и заканчивая сегодняшним днем, я убедился, что многие художники действительно были связаны с Беляевом.

Однако самым важным обитателем Беляева был для меня Дмитрий Александрович Пригов — поэт, художник, скульптор, один из основателей и наиболее известных представителей московского концептуализма. В тексте «Беляево 99 и навсегда», написанном уже в 1990-е годы, он перечисляет тех, кто когда-то жил здесь, но потом уехал. В своей характерной манере Пригов ставит в один ряд реальных людей и выдуманных персонажей и путает читателя, смешивая факты с вымыслом и включая в свой перечень и тех, кто явно не имел к Беляеву никого отношения: «...Аверинцев, пока не съехал в Вену, Гройс, пока не съехал в Кельн, Парщиков, пока в тот же Кельн не съехал, Ерофеев, пока “не съехал под руку центральных властей на Плющиху. Съехал отсюда и Попов. И Янкилевский, но в Париж. И Ростропович, и Рушди. Но еще живут Кибиров и Сорокин. Но съехали Кабаков с Булатовым. Но еще живут Инсайтбаталло и Стайнломато. Но съехали Шнитке, Пярт и Кончелли». Так Беляево превращается в настоящее мифологическое урочище, особую культурную зону. Но почему?

Краткое знакомство с историей этой части города позволило мне выдвинуть следующую гипотезу. В беляевской жизни должно было быть нечто особенное, что выделяло этот район из числа прочих «спальников». Беляево проектировалось архитектором Яковом Белопольским и строилось как часть огромного градостроительного проекта на юго-западе Москвы в 1952–1966 годы. Этот проект особенно интересен своей социальной составляющей. Одной из главных его задач было вывести научные и образовательные институции за пределы городского центра. Новые научные институты и образовательные учреждения располагались здесь рядом с жилыми массивами. Впрочем, тенденция к децентрализации науки появилась еще до Хрущева — этот тренд уже задала сталинская высотка Московского университета, расположенная к юго-западу от центра города. Здесь стоит упомянуть и другую идею Хрущева — вывести из центра главные административные здания и построить новый правительственный район к юго-западу от столицы. Однако этот план реализован не был.